Биография

Биография Некрасова Николая Алексеевича


Биографии, годы жизни, литературные произведения, творчество известных писателей.

Биография Некрасов Н. А.

Годы жизни, литературные произведения, творчество Некрасова Николая Алексеевича


Найти сочинение, диктант, биографию, краткое содержание произведения:


Биографии, годы жизни, литературные произведения, творчество известных писателей.


Биография Некрасов Н. А.



Некрасов Николай Алексеевич.

Знаменитый поэт.
Принадлежал к дворянской, некогда богатой семье Ярославской губернии;
родился 22 ноября 1821 г. в Винницком уезде, Подольской губернии, где в то время квартировал полк, в котором служил отец Н.
Это был человек, много испытавший на своем веку. Его не миновала семейная слабость Некрасовых - любовь к картам (Сергей Н., дед поэта, проиграл в карты почти все состояние). В жизни поэта картам тоже принадлежала большая роль, но он играл счастливо и часто говаривал, что судьба делает только должное, возвращая роду через внука то, что отняла через деда. Человек увлекающийся и страстный, Алексей Сергеевич Н. очень нравился женщинам. Его полюбила Александра Андреевна Закревская, варшавянка, дочь богатого посессионера Херсонской губернии. Родители не соглашались выдать прекрасно воспитанную дочь за небогатого, малообразованного армейского офицера; брак состоялся без их согласия. Он не был счастлив. Обращаясь к воспоминаниям детства, поэт всегда говорил о матери как о страдалице, жертве грубой и развратной среды. В целом ряде стихотворений, особенно в "Последних песнях", в поэме "Мать" и в "Рыцаре на час", Н. нарисовал светлый образ той, которая скрасила своей благородной личностью непривлекательную обстановку его детства. Обаяние воспоминаний о матери сказалось в творчестве Н. необыкновенным участием его к женской доле. Никто из русских поэтов не сделал столько для апофеоза жен и матерей, как именно суровый и "мнимо-черствый" представитель "музы мести и печали".

Детство Н. протекло в родовом имении Н., деревне Грешневе, Ярославской губернии и уезда, куда отец, вышедши в отставку, переселился. Огромная семья (у Н. было 13 братьев и сестер), запущенные дела и ряд процессов по имению заставили его взять место исправника. Во время разъездов он часто брал с собой Н. А. Приезд исправника в деревню всегда знаменует собой что-нибудь невеселое: мертвое тело, выбивание недоимок и т. п. - и много, таким образом, залегло в чуткую душу мальчика печальных картин народного горя. В 1832 г. Н. поступил в ярославскую гимназию, где дошел до 5 класса. Учился он плоховато, с гимназическим начальством не ладил (отчасти из-за сатирических стишков), и так как отец всегда мечтал о военной карьере для сына, то в 1838 г. 16-летний Н. отправился в Петербург, для определения в дворянский полк. Дело было почти налажено, но встреча с гимназическим товарищем, студентом Глушицким, и знакомство с другими студентами возбудили в Н. такую жажду учиться, что он пренебрег угрозой отца оставить его без всякой материальной помощи и стал готовиться к вступительному экзамену. Он его не выдержал и поступил вольнослушателем на филологический факультет. С 1839 по 1841 г. пробыл Н. в университете, но почти все время уходило у него на поиски заработка. Н. терпел нужду страшную, не каждый день имел возможность обедать за 15 коп. "Ровно три года, - рассказывал он впоследствии, - я чувствовал себя постоянно, каждый день голодным. Не раз доходило до того, что я отправлялся в один ресторан на Морской, где дозволяли читать газеты, хотя бы ничего не спросил себе. Возьмешь, бывало, для вида газету, а сам пододвинешь себе тарелку с хлебом и ешь". Не всегда даже у Н. была квартира. От продолжительного голодания он заболел и много задолжал солдату, у которого снимал комнатку. Когда, еще полубольной, он пошел к товарищу, то по возвращении солдат, несмотря на ноябрьскую ночь, не пустил его обратно. Над ним сжалился проходивший нищий и отвел его в какую-то трущобу на окраине города. В этом ночлежном приюте Н. нашел себе и заработок, написав кому-то за 15 коп. прошение. Ужасная нужда закалила Н., но она же неблагоприятно повлияла на развитие его характера: он стал "практиком" не в лучшем значении этого слова. Дела его скоро устроились: он давал уроки, писал статейки в "Литературном прибавлении к Русскому Инвалиду" и "Литературной Газете", сочинял для лубочных издателей азбуки и сказки в стихах, ставил водевили на Александрийской сцене (под именем Перепельского). У него начали появляться сбережения, и он решился выступить со сборником своих стихотворений, которые вышли в 1840 г., с инициалами Н. Н., под заглавием "Мечты и звуки". Полевой похвалил дебютанта, по некоторым известиям к нему отнесся благосклонно Жуковский, но Белинский в "Отечественных Записках" отозвался о книжке пренебрежительно, и это так подействовало на Н., что, подобно Гоголю, некогда скупавшему и уничтожавшему "Ганса Кюхельгартена", он сам скупал и уничтожал "Мечты и звуки", ставшие, поэтому, величайшей библиографической редкостью (в собрание сочинений Н. они не вошли). Интерес книжки в том, что мы здесь видим Н. в сфере совершенно ему чуждой - в роли сочинителя баллад с разными "страшными" заглавиями вроде "Злой дух", "Ангел смерти", "Ворон" и т. п. "Мечты и звуки" характерны не тем, что являются собранием плохих стихотворений Н. и как бы низшей стадией в творчестве его, а тем, что они никакой стадии в развитии таланта Н. собой не представляют. Н. автор книжки "Мечты и звуки" и Н. позднейший - это два полюса, которых нет возможности слить в одном творческом образе.

В начале 40-х гг. Н. становится сотрудником "Отечественных Записок", сначала по библиографическому отделу. Белинский близко с ним познакомился, полюбил его и оценил достоинства его крупного ума. Он понял, однако, что в области прозы из Н. ничего, кроме заурядного журнального сотрудника, не выйдет, но восторженно одобрил стихотворение его "В дороге". Скоро Н. стал усердно издательствовать. Он выпустил в свет ряд альманахов: "Статейки в стихах без картинок" (1843), "Физиология Петербурга" (1845), "1 апреля" (1846), "Петербургский Сборник" (1846). В этих сборниках дебютировали Григорович, Достоевский, выступали Тургенев, Искандер, Аполлон Майков. Особенный успех имел "Петербургский Сборник", в котором появились "Бедные люди" Достоевского. Издательские дела Н. пошли настолько хорошо, что в конце 1846 г. он, вместе с Панаевым, приобрел у Плетнева "Современник". Литературная молодежь, придававшая силу "Отечественным Запискам", бросила Краевского и присоединилась к Н. Белинский также перешел в "Современник" и передал Н. часть того материала, который собирал для затеянного им сборника "Левиафан". В практических делах "глупый до святости", Белинский очутился в "Современнике" таким же журнальным чернорабочим, каким был у Краевского. Впоследствии Н. справедливо ставили в упрек это отношение к человеку, более всех содействовавшему тому, что центр тяжести литературного движения 40-х годов из "Отечественных Записок" был перенесен в "Современник". Со смертью Белинского и наступлением реакции, вызванной событиями 48 г., "Современник" до известной степени переменился, хотя и продолжал оставаться лучшим и распространеннейшим из тогдашних журналов. Лишившись руководительства великого идеалиста Белинского, Н. пошел на разные уступки духу времени. Начинается печатание в "Современнике" бесконечно длинных, наполненных невероятными приключениями романов "Три страны света" и "Мертвое озеро", писанных Н. в сотрудничестве с Станицким (псевдоним Головачевой-Панаевой; см).

Около середины 50-х гг. Н. серьезно, думали смертельно, заболел горловой болезнью, но пребывание в Италии отклонило катастрофу. Выздоровление Н. совпадает с началом новой эры русской жизни. В творчестве Н. также наступает счастливый период, выдвинувший его в первые ряды литературы. Он попал теперь в круг людей высокого нравственного строя; Чернышевский и Добролюбов становятся главными деятелями "Современника". Благодаря своей замечательной чуткости и способности быстро усваивать настроение и взгляды окружающей среды, Н. становится поэтом-гражданином по преимуществу. С менее отдавшимися стремительному потоку передового движения прежними друзьями своими, в том числе с Тургеневым, он постепенно расходился, и около 1860 г. дело дошло до полного разрыва. Развертываются лучшие стороны души Н.; только изредка его биографа печалят эпизоды вроде того, на который сам Н. намекает в стихотворении "Умру я скоро". Когда в 1866 г. "Современник" (см.) был закрыт, Н. сошелся со старым врагом своим Краевским и арендовал у него с 1868 г. "Отечественные Записки", поставленные им на такую же высоту, какую занимал "Современник". В начале 1875 г. Н. тяжко заболел, и скоро жизнь его превратилась в медленную агонию. Напрасно был выписан из Вены знаменитый хирург Бильрот; мучительная операция ни к чему не привела. Вести о смертельной болезни поэта довели популярность его до высшего напряжения. Со всех концов России посыпались письма, телеграммы, приветствия, адресы. Они доставляли высокую отраду больному в его страшных мучениях, и творчество его забило новым ключом. Написанные за это время "Последние песни" по искренности чувства, сосредоточившегося почти исключительно на воспоминаниях о детстве, матери и совершенных ошибках, принадлежат к лучшим созданиям его музы. Рядом с сознанием своих "вин", в душе умирающего поэта ясно вырисовывалось и сознание его значения в истории русского слова. В прекрасной колыбельной песне "Баю-баю" смерть говорит ему: "не бойся горького забвенья: уж я держу в руке моей венец любви, венец прощенья, дар кроткой родины твоей... Уступит свету мрак упрямый, услышишь песенку свою над Волгой, над Окой, над Камой..." Н. умер 27 декабря 1877 г. Несмотря на сильный мороз, толпа в несколько тысяч человек, преимущественно молодежи, провожала тело поэта до места вечного его успокоения в Новодевичьем монастыре.

Похороны Н., сами собой устроившиеся без всякой организации, были первым случаем всенародной отдачи последних почестей писателю. Уже на самых похоронах Н. завязался или, вернее, продолжался бесплодный спор о соотношении между ним и двумя величайшими представителями русской поэзии - Пушкиным и Лермонтовым. Достоевский, сказавший несколько слов у открытой могилы Н., поставил (с известными оговорками) эти имена рядом, но несколько молодых голосов прервали его криками: "Н. выше Пушкина и Лермонтова". Спор перешел в печать: одни поддерживали мнение молодых энтузиастов, другие указывали на то, что Пушкин и Лермонтов были выразителями всего русского общества, а Н. - одного только "кружка"; наконец, третьи с негодованием отвергали самую мысль о параллели между творчеством, доведшим русский стих до вершины художественного совершенства, и "неуклюжим" стихом Н., будто бы лишенным всякого художественного значения. Все эти точки зрения односторонни. Значение Н. есть результат целого ряда условий, создавших как его обаяние, так и те ожесточенные нападки, которым он подвергался и при жизни, и после смерти. Конечно, с точки зрения изящества стиха Н. не только не может быть поставлен рядом с Пушкиным и Лермонтовым, но уступает даже некоторым второстепенным поэтам. Ни у кого из больших поэтов наших нет такого количества прямо плохих со всех точек зрения стихов; многие стихотворения он сам завещал не включать в собрание его сочинений. Н. не выдержан даже в своих шедеврах: и в них вдруг резнет ухо прозаический, вялый и неловкий стих. Между стихотворцами "гражданского" направления есть поэты, гораздо выше стоящие Н. по технике: Плещеев изящен, Минаев - прямо виртуоз стиха. Но именно сравнение с этими поэтами, не уступавшими Н. и в "либерализме", показывает, что не в одних гражданских чувствах тайна огромного, до тех пор небывалого влияния, которое поэзия Н. оказала на ряд русских поколений. Источник его в том, что, не всегда достигая внешних проявлений художественности, Н. ни одному из величайших художников русского слова не уступает в силе. С какой бы стороны ни подойти к Н., он никогда не оставляет равнодушным и всегда волнует. И если понимать "художество" как сумму впечатлений, приводящих к конечному эффекту, то Н. художник глубокий: он выразил настроение одного из самых замечательных моментов русской исторической жизни. Главный источник силы, достигнутой Н., - как раз в том, что противники, становясь на узко эстетическую точку зрения, особенно ставили ему в укор - в его "односторонности". Только эта односторонность и гармонировала вполне с напевом "неласковой и печальной" музы, к голосу которой Н. прислушивался с первых моментов своего сознательного существования. Все люди сороковых годов в большей или меньшей степени были печальниками горя народного; но кисть их рисовала мягко, и когда дух времени объявил старому строю жизни беспощадную войну, выразителем нового настроения явился один Н. Настойчиво, неумолимо бьет он в одну и ту же точку, не желая знать никаких смягчающих обстоятельств. Муза "мести и печали" не вступает в сделки, она слишком хорошо помнит старую неправду. Пускай наполнится ужасом сердце зрителя - это благодетельное чувство: из него вышли все победы униженных и оскорбленных. Н. не дает отдыха своему читателю, не щадит его нервов и, не боясь обвинений в преувеличении, в конце концов добивается вполне активного впечатления. Это сообщает пессимизму Н. весьма своеобразный характер. Несмотря на то, что большинство его произведений полно самых безотрадных картин народного горя, основное впечатление, которое Н. оставляет в своем читателе, несомненно бодрящее. Поэт не пасует перед печальной действительностью, не склоняет пред нею покорно выю. Он смело вступает в бой с темными силами и уверен в победе. Чтение Н. будит тот гнев, который в самом себе носит зерно исцеления.

Звуками мести и печали о народном горе не исчерпывается, однако, все содержание поэзии Н. Если может идти спор о поэтическом значении "гражданских" стихотворений Н., то разногласия значительно сглаживаются и порой даже исчезают, когда дело идет о Н. как об эпике и лирике. Первая по времени большая поэма Н., "Саша", открывающаяся великолепным лирическим вступлением - песнью радости о возвращении на родину, - принадлежит к лучшим изображениям заеденных рефлексией людей 40-х гг., людей, которые "по свету рыщут, дела себе исполинского ищут, благо наследье богатых отцов освободило от малых трудов", которым "любовь голову больше волнует - не кровь", у которых "что книга последняя скажет, то на душе сверху и ляжет". Написанная раньше Тургеневского "Рудина", Некрасовская "Саша" (1855), в лице героя поэмы Агарина, первая отметила многие существеннейшие черты рудинского типа. В лице героини, Саши, Н. тоже раньше Тургенева вывел стремящуюся к свету натуру, основными очертаниями своей психологии напоминающую Елену из "Накануне". Поэма "Несчастные" (1856) разбросана и пестра, а потому недостаточно ясна в первой части; но во второй, где в лице сосланного за необычное преступление Крота Н., отчасти, вывел Достоевского, есть строфы сильные и выразительные. "Коробейники" (1861) мало серьезны по содержанию, но написаны оригинальным слогом, в народном духе. В 1863 г. появилось самое выдержанное из всех произведений Н. - "Мороз Красный Нос". Это - апофеоз русской крестьянки, в которой автор усматривает исчезающий тип "величавой славянки". Поэма рисует только светлые стороны крестьянской натуры, но все-таки, благодаря строгой выдержанности величавого стиля, в ней нет ничего сентиментального. Особенно хороша вторая часть - Дарья в лесу. Обход дозором воеводы-Мороза, постепенное замерзание молодицы, проносящиеся перед нею яркие картины былого счастья - все это превосходно даже с точки зрения "эстетической" критики, потому что написано великолепными стихами и потому что здесь все образы, все картины. По общему складу к "Морозу Красному Носу" примыкает раньше написанная прелестная идиллия "Крестьянские дети" (1861). Ожесточенный певец горя и страданий совершенно преображался, становился удивительно нежным, мягким, незлобивым, как только дело касалось женщин и детей. Позднейший народный эпос Н. - написанная крайне оригинальным размером огромная поэма "Кому на Руси жить хорошо" (1873-76) уже по одним размерам своим (около 5000 стихов) не могла удаться автору вполне. В ней немало балагурства, немало антихудожественного преувеличения и сгущения красок, но есть и множество мест поразительной силы и меткости выражения. Лучшее в поэме - отдельные, эпизодически вставленные песни и баллады. Ими особенно богата лучшая, последняя часть поэмы - "Пир на весь мир", заканчивающаяся знаменитыми словами: "ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и бессильная, матушка Русь" и бодрым возгласом: "в рабстве спасенное сердце свободное, золото, золото, сердце народное". Не вполне выдержана и другая поэма Н. - "Русские женщины" (1871-72), но конец ее - свидание Волконской с мужем в руднике - принадлежит к трогательнейшим сценам всей русской литературы.

Лиризм Н. возник на благодарной почве жгучих и сильных страстей, им владевших, и искреннего сознания своего нравственного несовершенства. До известной степени живую душу спасли в Н. именно его "вины", о которых он часто говорил, обращаясь к портретам друзей, "укоризненно со стен" на него смотревших. Его нравственные недочеты давали ему живой и непосредственный источник порывистой любви и жажды очищения. Сила призывов Н. психологически объясняется тем, что он творил в минуты искреннейшего покаяния. Ни у кого из наших писателей покаяние не играло такой выдающейся роли, как у
Н. Он единственный русский поэт, у которого развита эта чисто-русская черта. Кто заставлял этого "практика" с такой силой говорить о своих нравственных падениях, зачем надо было выставлять себя с такой невыгодной стороны и косвенно подтверждать сплетни и россказни? Но, очевидно, это было сильнее его. Поэт побеждал практического человека; он чувствовал, что покаяние вызывает лучшие перлы со дна его души и - отдавался всецело душевному порыву. Зато покаянию и обязан Н. лучшим своим произведением - "Рыцарь на час", которого одного было бы достаточно для создания первоклассной поэтической репутации. И знаменитый "Влас" тоже вышел из настроения, глубоко прочувствовавшего очищающую силу покаяния. Сюда же примыкает и великолепное стихотворение "Когда из мрака заблуждения я душу падшую воззвал", о котором с восторгом отзывались даже такие мало расположенные к Н. критики, как Алмазов и Аполлон Григорьев. Сила чувства придает непреходящий интерес лирическим стихотворениям Н. - и эти стихотворения, наравне с поэмами, надолго обеспечивают ему первостепенное место в русской литературе. Устарели теперь его обличительные сатиры, но из лирических стихотворений и поэм Н. можно составить том высоко литературного достоинства, значение которого не умрет, пока жив русский язык.
Стихотворения Н. выдержали после смерти 6 изданий, по 10 и 15 тыс. экземпляров. О нем ср. "Русская библиотека", изд. М. М. Стасюлевичем (вып. VII, СПб., 1877); "Сборник статей, посвященный памяти Н." (СПб., 1878); Зелинский, "Сборник критических статей о Н." (М., 1886-91); Евг. Марков в "Голосе" 1878, No 42-89; К. Арсеньев, "Критические этюды"; А. Голубев, "Н. А. Некрасов" (СПб., 1878); Г. З. Елисеев в "Русском Богатстве" 1893, No 9; Антонович, "Материалы для характеристики русской литературы" (СПб., 1868); его же, в "Слове", 1878 г., No 2; Скабичевский, в "Отечественных Записках", 1878 г., No 6; Белоголовый, в "Отечественных Записках", 1878 г., No 10; Горленко, в "Отечественных Записках", 1878 г., No 12 ("Литературные дебюты Н."); С. Андреевский, "Литературные Чтения" (СПб., 1893).




Литературные произведения в кратком изложении

Биографии и творчество известных писателей


Литература на портале 4egena100



Биография Некрасова Николая Алексеевича

Краткое содержание произведений русской и зарубежной литературы, сочинения по литературе, биографии писателей.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru